В роддоме Аня вела себя, как на расстреле. Всё кричала «Уберите от меня этого ублюдка! Видеть её не могу!»

У меня были очень трудные роды, сын шел ножками и мы оба едва не погибли. И вот мы в отделении патологии. Режим как в армии. Ранний подъем, кормление, отдельные палаты от деток, только и бегаю туда, подсматриваю, «как там мой сынуля?»

И во всей этой рутине больничных дней все мысли только об одном: поскорей бы уже оказаться дома вместе с малышом. Но к большому моему сожалению у моей «подруги» по палате только что родившей девочку, всё было по-другому.

Ане было 17 лет. Забеременела она после того, когда банда подростков жестоко её изнасиловала. Подкараулили в лесопосадке и впятером накинулись на бедную девушку. Она на тот момент была девственницей.

Девушка еле выжила, долго лечилась, а когда узнала, что беременна, хотела наложить на себя руки. Резала вены, хорошо, мать пораньше вернулась с работы, откачали Анечку.

И в роддоме она вела себя, как на расстреле. Всё кричала «Уберите от меня этого ублюдка! Видеть её не могу!» А дочка Ани всё улыбалась и агукала, не подозревая. что ей уготовано сиротство. Миленькая такая, просто КРАСАВИЦА!

И тут я узнаю, что Аня хочет бросить эту чудесную малышку и уйти. Я вся окрыленная радостью рождения своего ребёнка, не могла поверить в это! Я твердила ей каждый день «Анечка! Ведь дитё НЕ виновато!!! Оставь ребёнка, не делай сиротой!»

Но Анюта только сжимала губы и молча отворачивалась к стенке. Её родители тоже были против «дитя насилия». Её молчание пугало меня. Оно таило что – то недоброе, роковое предвестие.

И однажды она вышла из палаты и больше не зашла в неё. Ушла в халате и тапочках, бросила ребёнка. Я долго не могла простить себе, что тогда не нашла возможности и слов помочь ей не сделать ошибку. Мой карапуз лежал в соседней палате, поэтому после очередного кормления я бежала к чужой малышке, дочке Ани.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ:

 
 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here